Цитаты из последнего обращения актрисы к зрителям

Она была полна сил. Актрисе предложили выбрать десять ключевых песен ее жизни. И к каждой написать монологи. Тогда никто и подумать не мог, что эта съемка и эти слова, сказанные Людмилой Гурченко со сцены, будут ее последним обращением к зрителю.

О Москве

(К песне «Московские окна»)

— Мой дорогой папочка, я сделаю все-все, чтобы ты мной гордился. Я сделаю все-все, во что бы то ни стало. В Москве я научилась жить, выживать. Научилась принимать удар и отвечать. Я научилась уходить в тень, когда мне нечего сказать. Быть в тени. И когда там что-то рождалось, выходить в свет. Я благодарна этому жестокому мегаполису за то, что он меня иногда принимал. И здорово принимал. А это ох как немало! Москва принимает понаехавших, делая очень точный отбор. Она оставляет талантливых. Равных себе по силе.
Об успехе

(После песни «Хорошее настроение» перед песней «Советчики»)

— На меня свалилось что-то страшное, мощное, лучезарное, опасное. Которое даже потрогать нельзя. И слов нет таких, чтобы объяснить то новое состояние. Ровно на третий день показа картины около общежития собирались толпы людей, иностранные длинные машины. Одну я запомнила. Название — «Шевроле Импала», с «глазами» сзади, она мне понравилась. А я выходила на лекции в зелененьком пальтишке пошива харьковского ателье. И меня никто не узнавал. Я проходила и слышала все, что про меня говорят… Приходило по триста писем в день. Пришло письмо: «Я слышала, что Гурченко на съемке наступила на электрический провод и умерла. Так вот, я могу ее заменить. Как песнями, так и танцами. Мой адрес…» Я недолго была в состоянии успеха. Год. А что же такое успех? Успех — это случай, внешность, а потом уже талант…
Об ушедших коллегах

(К песне «Хочешь»)

— Ну что делать, а, что делать? Все летит, меняется стремглав до неузнаваемости. Наше прославленное кино стареет. Да… Актеры носятся в поисках работы, денег. И редеют ряды. Уходят партнеры. Талантливые, незаменимые. Куда вы уходите? Подождите. Подождите! Задержитесь. Я вас очень прошу. Пожалуйста. Не уходите….
Об отце и о «Чернявом» красавце

(К песне «Жду»)

— Вот как сохранить это загадочное чувство новизны? Чтобы на всю жизнь? Да черт его знает! «Дочурка, какую тебе сказенку сегодня рассказать? — спрашивал отец. — Веселую или жалостливую?» «Жалостливую!» Папа приходил с работы, улыбался, ложился на кровать с периной, с шариками. Руки за голову. Я взгромождалась ему на руки и смотрела на него не отрываясь. Чтобы не пропустить ни единой интонаци
и. А папа знал всего три сказки: «Вогнева» («Огниво»), «Медуза Горгона» (о храбром Персее) и третья сказка была вольная. Вот тут он заворачивал! Он с детства рисовал мне портрет «Чернявага орла». Но он даже представить не мог, как долго я буду ждать этой встречи. А когда дождусь… ох, ах, ох, ах!..

О последних ролях

(Заключительное)

— Летит, летит моя жизнь, черт бы ее подрал! Летит. И все реже что-то приходится делать в первый раз. Все больше такое противное, непонятное слово «никогда». Этого «никогда» не скажу. Этого «никогда» не надену. Это «не скажу», «не сыграю», «не надену»! Может быть, мне более всего жаль, что я для вас никогда не сыграю «маленькую Веру»… Но какую-нибудь «перезагрузочную тетеньку Веру Марковну» я для вас еще рвану! А там посмотрим…