Детсво дочки Маши

Маша не была избалованным ребенком. Уже в шесть лет она сама ходила в магазин, покупая продукты без очереди. Сначала ее пропускали, как маленькую. Но потом уже Машенька включала доставшуюся по наследству великую фантазию и придумывала что-нибудь этакое. Растроганная толпа еще долго смотрела вслед ребенку… Многие удивлялись, как это дочь киноактрисы, а ведет себя словно ребенок из многодетной семьи! Да! Маша с детства понимала, что такое «копейка» и знала ей цену. В раннем детстве она познакомилась с вовсе не детскими заботами — надо и маму поддержать, помочь ей выстоять и не споткнуться и самой не расслабиться, не потеряв надежды и веры в людей. Она тихонечко была рядышком и помогала, как могла. Грустные и взрослые глаза ребенка чувствовали и понимали все, они уже знали, что такое непреодолимый тупик и дебри, знали, каково это, когда нет выхода.

Ей приходилось целые дни проводить в одиночестве. А когда становилось совсем скучно и грустно, она звонила Люсиным друзьям. Больше всех ей нравился тот самый весельчак. К нему она частенько и обращалась:

— Юрий Михайлович, приходите, пожалуйста, ко мне! Мне очень скучно! Ха-ха, нет, мне не звонили! Но, скажите, товарищ, вам ведь звонили? Звонили?

У нее получалось удивительно точно копировать манеру исполнения семейного друга. Это не могло не веселить! Люся в глубине души гордилась своей дочерью, но точно так же, как и мама Леля, никогда не показывала этого.

По приходу домой Гурченко всегда встречал листочек бумаги на столе — отчет Машеньки о покупках, о том, кто звонил, чем она занималась. Отсюда родилось немало добрых и смешных семейных историй.

— Мама, звонила и спрашивала тебя какая-то Бориса Марковна. Только я не поняла, кто это был — тетенька или дяденька.

— Бориса… Хм… Ой, Маша, да это же была Раиса Марковна!

— Но это же был мужской голос?

— Раиса Марковна слишком много курит, поэтому у нее низкий голос. Маша, когда будешь взрослой, никогда не кури!

— Странно. Вроде дядя, но и тетя тоже. Я даже записала. Вот посмотри! — сказала девочка и протянула матери лист, на котором красивым ровненьким почерком было зафиксировано: Бориса Марковна.

Так и повелось. Эта симпатичная женщина с томным низким голосом так и осталась в семейном архиве воспоминаний под именем Борисы.

Когда у Маша были летние каникулы, Людмила Марковна забирала дочь на гастроли вместе с собой. Они спали на одной кровати и в одном холодном гостиничном номере. Днем ходили по магазинам, а вечером — на концерты. Она тихо и спокойно сидела в уголке, за кулисами, ожидая свою маму. Она прекрасно ладила со всеми администраторами, перенимая, а затем копируя их фразы. Что-то вроде: «А у нас с Люсей любовь!» или «Эй, товарищ! Немедленно подойдите ко мне! Это в ваших же интересах! Повторяю! В ваших!» Всю группу это жутко забавляло!

А еще иногда Люся с Машенькой ходили в парк на прогулку. Катались на аттракционах, а потом звонили семейному другу:

— Это дядя Юра? Скажите, товарищ, вам звонили? Нам очень скучно! Да, с мамой! О чем вы? Я о жизни серьезно не задумываюсь! Это уже и не жизнью будет!

В ответ Юрий Михайлович смеялся своим «фирменным» заразительным смехом и приглашал их на огонек.