«Любовь и голуби»: чуб Меньшова из парика Гурченко

Когда 23 года назад Владимир Меньшов показывал перед худсоветом свою новую картину «Любовь и голуби», критики отзывались о ней крайне негативно: «Меньшову изменило чувство меры», «Картина оставляет ощущение перебора и безвкусицы». Герой фильма Василий Кузякин на это бы веско заметил: «Ешкин кот!» А дядя Митя философски добавил бы: «Что характерно…» Ну а время, как всегда, показало, кто был прав…

ПРОСТАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

Все-таки полезно кинорежиссерам посещать театры. По крайней мере, для Владимира Меньшова поход в «Современник» оказался судьбоносным. После дебютной картины «Розыгрыш» и суперуспешной мелодрамы «Москва слезам не верит» режиссер безрезультатно искал материал для третьего фильма. Читал много сценариев, пытался писать сам, брался за художественную литературу. Ничто не трогало, ничто не цепляло. А ответственность перед новой работой была громадная: если бы она провалилась, все тут же радостно заговорили бы о том, что «Оскар» за «Москва слезам не верит» киноакадемики дали Меньшову случайно.

Но мы-то знаем, что ничего случайного не бывает. Оказался же режиссер в театре на спектакле «Любовь и голуби» по пьесе сибирского автора Владимира Гуркина с Ниной Дорошиной в главной роли. И сразу понял: нашел! Материал захватил Меньшова: «Спектакль я смотрел в ноябре, а уже на следующий год приступил к съемкам…» Три месяца длился подготовительный период — пробы, выбор натуры, три месяца шли съемки, столько же ушло на выпуск — монтаж, озвучание, перезапись. Конечно, пьесу драматурга надо было приблизить к кинематографическим законам. «Сложно было понять, как снимать кино, — вспоминает режиссер. — Но в какой-то момент я решил, что не стану «окинематографичивать» пьесу, переписывать ее. Наоборот, буду театрализовывать кино». Поэтому в картине появились своеобразные театральные подмостки — если помните, во дворе, где живет семья Кузякиных, — деревянный настил. На нем-то и разыгрываются драмы и комедии сибирского семейства. Появился и ведущий, объявляющий смены сцен: «Фигура первая. Рабочая», «Фигура вторая. Печальная», «Фигура третья. Разлучная». Да и некоторые приемы, такие как выход Василия из родного дома и тут же его падение в море, — ход театральный. Впрочем, дорабатывать некоторые сцены режиссеру пришлось.

В пьесе Гуркина совершенно не был прописан образ Раисы Захаровны, которая уводит Василия из дома. «Я долго выпытывал у драматурга: какая она, как выглядит, как говорит? — рассказывает Меньшов. — Но понял, что сам Володя не имел о ней четкого представления. Тогда я стал самостоятельно придумывать, поскольку хорошо себе представляю этот тип женщин». Летающие тарелки, общение с космосом, телепатия, чудеса, ясновидение, знахарки, о которых безостановочно рассказывает Василию эта дама, — выдумка режиссера. В то время подобные разговоры были популярны. «В итоге Людмиле Гурченко было что играть, — комментирует Меньшов. — Ее героиня не просто разлучница, она — интеллектуалка, точнее псевдоинтеллектуалка. Раиса взяла Василия не своими женскими чарами, а познаниями. Он признается, что за всю жизнь столько не узнал, сколько от нее».

НАДЮХА, ВАСИЛИЙ И ДР…

Это сейчас, когда прошло более 20 лет после выхода картины, кажется, что никто другой не мог бы сыграть героев — Надежду, Василия, Раису Захаровну, дядю Митю и бабу Шуру. А когда шли пробы, режиссер сомневался. Единственный актер, в котором он был изначально уверен, — Александр Михайлов. «Но тогда его кандидатура вызывала сомнения у худсовета, ведь он всегда играл положительных героев, а тут какой-то простой деревенский мужик, да еще уходит из семьи. Пробовал я и других претендентов: Бориса Сморчкова, Виктора Борцова. Меня уговаривали: сыграй сам, но я был нацелен на Сашу. Слава богу, что он смог сниматься». А вот в роли супруги Кузякина Надежды Меньшов видел кого угодно, но только не Нину Дорошину, блестяще игравшую свою героиню на сцене «Современника». Почему — понятно: не хотел повторять театральную постановку. И пробовал Любовь Полищук, которая подходила по возрасту героине. Но все же утвердил Дорошину. «Она оказалась для меня самой трудной актрисой. Нина уже не могла ничего переделать в своей роли, поскольку у нее уже сложился образ Надежды, которую она раз семь в месяц играла в театре! И на изменения шла с большим трудом».

На роль Раисы Захаровны режиссер искал манерную даму. Предложил роль Татьяне Дорониной, но та почему-то испугалась играть такую героиню. Потом пробовал Ольгу Яковлеву. И, конечно, свою жену Веру Алентову, но ее как раз в тот момент утвердили на роль в другом фильме. В результате группа уехала в экспедицию в Медвежьегорск, где снимали блок о деревенской жизни героев, так и не решив вопрос, кто же будет играть Раису Захаровну. И вдруг, уже в процессе работы, пришла идея пригласить Людмилу Гурченко. Разыскали актрису, которая в это время отдыхала в Пицунде, дали телеграмму. Гурченко приехала в Медвежьегорск на пробы к Меньшову…

Дядю Митю тоже искали долго. Пока режиссер не вспомнил, как Сергей Юрский, будучи еще совсем молодым, тридцатилетним, блестяще играл старика в питерском БДТ. «Складывалось одно к одному: появился Юрский, и тут же решили позвать его жену, блестящую актрису Наташу Тенякову. Хотя уговаривал ее долго. Тенякова не любит сниматься, критически относится к тому, как она выглядит на киноэкране. Но когда она поняла, что мы с помощью пластического грима «спрячем» ее за внешностью старухи, согласилась. К тому же я ее соблазнил грибами. Пообещал, что там, где будут проходить съемки, очень много грибов… Кстати, не обманул: в Карелии грибов фантастическое количество. В свободное время она с мужем ходила их собирать, и вечерами в гостинице шкворчали сковородки…» Что характерно, «веселым старичкам» Наталье Теняковой и Сергею Юрскому было еще далеко до преклонного возраста своих героев: ей тогда не исполнилось и 40, ему еще не было 50 лет! Ну а роль ведущего, объявляющего номера, Владимир Меньшов придумал прямо во время съемок. И сам ее сыграл. Правда, для завершения образа героя требовался чуб, торчащий из-под косо надетой кепки. Его изготовили из того, что нашлось на площадке, точнее, из… парика Людмилы Гурченко, надетого задом наперед!

«ЭХ, ВАСЯ, ВАСЯ!»

Многие фразы, ставшие после выхода фильма крылатыми, звучали уже в пьесе. «Ешкин кот», «Я твоим голубям бошки-то поотрываю» принадлежат Владимиру Гуркину. Как и обращение Надежды к дочери: «Людк, а Людк!»

Однако то, как выразительно произносит его Нина Дорошина, дорогого стоит. В одной из сцен Гурченко решила это повторить: когда ее героиня, выбегая из дома Василия, в сердцах кричит: «Людк, а Людк… Тьфу, деревня!» Сибирский говорок, свойственный Кузякиным, давался актерам легко. На съемках присутствовал драматург, а у него, коренного сибиряка, был сильный говор. Артисты быстро это подхватывали.

Хотя характеры пьесы «Любовь и голуби» были уже изначально прописаны яркими, во время репетиций и съемок фильма актеры и режиссер привносили много своего. Сцены, когда дядя Митя приходит к Василию, листает календарь в поисках повода выпить и грустно замечает, что День взятия Бастилии прошел впустую, вообще не было. Ее написал Владимир Меньшов:

«Многое придумывалось прямо на съемках. Я знал, про что будет сцена, но не знал, как ее снять. И только когда отступать было некуда, оставалось 30 минут до команды «Мотор!», садился за сценарий. В фильме много и актерских импровизаций. Больше всех над выдумками хохотал я, хотя это считается плохой приметой. Суеверные кинематографисты считают: если снимаешь комедию и сам смеешься, значит, зрителю будет неинтересно. Но я ничего не мог поделать: надрывался до колик в животе, даже на 10-м дубле…»

До последнего режиссер не знал, как снять сцену драки Надежды и Раисы Захаровны. Сначала все должно было происходить в кадре, но после репетиций Владимир Валентинович понял: выходит не слишком красиво. Тогда и решил спрятать дерущихся женщин за занавесочку. А спрятав, тут же придумал следующий ход: когда «занавес» открывается, в руках у героини Дорошиной оказывается красный помпон от несуразной беретки разлучницы.

А еще Меньшов хотел, чтобы в фильме были танцы: «Мечтал выстроить параллельную танцевальную линию. И так всем этим надоел, что, когда на три дня уехал из экспедиции в Москву, группа соорудила в Медвежьегорске танцевальную площадку». Актеры учились танцевать, вызвали самодеятельный ансамбль из Карелии, хореографа из Москвы. Но тот так усложнял па, что в конце концов Меньшов сам взялся за хореографию и поставил «ручеек» в исполнении Дорошиной, Теняковой, Юрского и Лисовской.

В последний момент режиссер придумал, что во время сцены любви Надежды и Василия на берегу реки распустится сухое дерево. Нашли фокусников, те накрутили на дерево «волшебные трости», дергали их за веревочки, и те расцветали пышными цветами… Не давала покоя Меньшову и квартира, в которой живет Раиса Захаровна. Уговорил декораторов прорезать в кухонной двери раздаточное окно. «Я когда-то увидел подобное в одной квартире: большая дубовая дверь, в ней окошко, через которое подаются блюда. В хрущевке нашей героини это выглядело забавно». Добавила красок и Людмила Гурченко. Для начала привлекла к съемкам собственную собачку. А потом придумала, что ее Раиса Захаровна разводит… кактусы. За эту деталь Меньшов тут же ухватился, и жилплощадь разлучницы уставили растениями, о которые постоянно кололся неверный Василий.

СЕЛО, ГОЛУБИ И МОРЕ

Кстати, о селе… Хотя в пьесе дело происходит в сибирской деревне, уезжать на съемки в столь далекие края Меньшов не решился. Прежде всего из-за дороги, которая отнимала бы у слишком занятых актеров много времени. Поэтому натуру искали в Карелии. Выбор пал на Медвежьегорск: «Тут мне понравился пейзаж: вода, возвышенности, не характерные, кстати, для Карелии. Да и добираться более-менее удобно: поездом мы доезжали до Петрозаводска, а потом на машине, правда, по очень плохой дороге». И все равно собрать всех актеров вместе на одной площадке бывало задачей не из простых. Один приезжал на съемки, другой уезжал на спектакль. И так постоянно. Для финальной сцены, чтобы собрать всех артистов, пришлось даже использовать вертолет! Дорошину в воздухе уже гримировали. Приземлившись, она вошла в кадр. А через 20 минут Михайлов улетал в Москву. В доме, во дворе которого на месяц устроилось кинематографическое семейство Кузякиных, все время съемок жили его настоящие хозяева. Пока переставляли аппаратуру, они ухаживали за огородом и живностью. Кстати, их собака снялась в одном из эпизодов фильма. Добрые люди не возражали, даже когда группа выстроила на их участке летнюю кухню, настил из досок и голубятню.

Между прочим, после завершения съемок эта голубятня простояла еще много лет, пока беспокойные родители не разобрали ее от беды подальше — слишком уж часто их дети лазили наверх. А голуби на съемках были дрессированные, так что особенных хлопот группе не доставляли и все команды выполняли слаженно. Кроме одного случая. В финале летит стая голубей, а один из них резко пикирует вниз. «Сняли мы их полет в небе, потом подзываем голубя, а он ни в какую. Потратить много пленки на этот кадр я не мог, съемку остановил. Но когда смотрел материал, выяснилось, что один голубь все же ненадолго отстает от стаи. Этого оказалось достаточно…» — рассказывает Меньшов.

А вот сцены в интерьерах дома Кузякиных и квартиры Раисы Захаровны снимались в Москве. «Это сейчас, когда стала лучше пленка, надо меньше света, стали снимать в настоящих интерьерах, — рассказывает режиссер. — Тогда это было невозможно. Только в декорациях. На одну молнию за окном, когда Надежда читает письмо от мужа, ушло сколько времени!» Да что там молния! Куда более сложной сценой оказался «выход» Василия из дома на курорт. В фильме герой прощается с домашними, открывает дверь и тут же падает в море, где уже плавает Раиса Захаровна. На словах выглядит просто, на деле — одна из сложно продуманных декораций и опасный трюк. Съемка этого эпизода проходила в Кобулети, на двухуровневом пирсе. Для начала выстроили часть декорации дома. Прикрепили ее к подъемному крану, стоящему на верхнем уровне пирса.

Когда Михайлов открывал дверь и падал, кран тут же поднимал декорацию. А в это время водолазы под водой сдирали с актера костюм, и через секунды он уже выплывал на поверхность, знакомился с дамой и выходил на пирс. Эта часть снята безостановочно, одним куском! Кстати, в этом эпизоде есть и еще один кинематографический обман. Потому что осенью — именно тогда снималась эта сцена — Владимир Меньшов заставил сыграть артистов жаркое лето. Нагнали массовку, которая по команде заныривала в 14-градусную воду. Труднее всего было Людмиле Гурченко — для нее, оказывается, нет ничего страшнее холода. Но она выдержала не только первый, но и второй дубль, который режиссер решил сделать для подстраховки. Чтобы поддержать актеров, Меньшов сам потом запрыгнул в море. Как вспоминает, вода была обжигающе холодной, зато после этого все дружно согревались водкой.

Но вот чего не ожидали ни режиссер, ни актеры, закончив работать над картиной, — как примут фильм на просмотре члены художественного совета. А приняли они его в штыки. Одни замечания чего стоят: «Подумать, целесообразна ли сцена с цветами на дереве», «Сократить количество выпивок!», «Сократить танцы — очень нудно», «Интеллигентные Тенякова и Юрский играют неинтеллигентных людей». «Мы попали под каток антиалкогольной кампании, набравшей к тому времени серьезные обороты, — вспоминает Владимир Валентинович. —От меня требовали исправить картину — выкинуть все сцены, где присутствует бутылка, и, вообще, всего дядю Митю, так как он постоянно находится в подпитии». Меньшов отказался резать фильм, и тогда его в приказном порядке отстранили от работы, а на перемонтаж назначили художественного руководителя «Второго творческого объединения» и редактора.

Три месяца те кропотливо трудились, исправляя допущенные ошибки. «Я видел их вариант, на просмотр меня хитростью заманил министр кинематографии. Увиденное было дико, нелепо. И это стало понятно всем. Тогда министр меня спросил: «Ну что? Будешь исправлять?» — «А вы не видите, что это нельзя исправить?..» В результате чиновники уговорили режиссера на две маленькие поправки. Но упрямый Меньшов сделал только одну, о чем, правда, до сих пор сожалеет. У сцены, где Василий и дядя Митя на причале пьют пиво, а потом, после того как их спугнули жены, разбегаются, было продолжение. Оставленные шесть кружек пива за минуту выпивал проходивший мимо мужчина. «Сильно пьющего элемента» с удовольствием сыграл местный, медвежьегорский мужик, которого второй режиссер заприметил среди любопытных на съемочной площадке и предложил роль… Некоторые эпизоды режиссер убрал по собственному решению. Картина выходила слишком длинной, и Меньшов решил сократить хронометраж до 101 минуты. Так, «уменьшилась» жизнь Василия в квартире у Раисы Захаровны и его «взаимоотношения» со стиральной машиной, исчез сон Кузякина.

Из-за перемонтажа на «Любовь и голуби» потратили больше денег, чем было запланировано, за что режиссер и директор лишились части гонорара. У

Меньшова из зарплаты вычли 10 процентов, а у директора Александра Литвинова — даже 20. Причиной стала его объяснительная записка: «Перерасход произошел по вине дирекции киностудии «Мосфильм», которая не заняла прин­ципиальной позиции и заставила делать перемонтаж…» Только почти через год после завершения съемок «Любовь и голуби» вышла на экран. Без рекламы, ярких плакатов, публикаций в прессе. Ее не посылали ни на один фестиваль. Лишь через несколько лет Владимир Меньшов показал картину на фестивале комедийных фильмов в Испании и тут же получил главный приз. «Конечно, жаль, что у фильма такая непростая судьба, — признается он. — Уверен, что он смог бы завоевать много наград». Впрочем, «Любовь и голуби» и так заслужил главную награду — народную любовь. А разве может быть что-то выше этого?