Не люблю все то, что было вчера

17.03.2006 г.

С АКТЕРАМИ принято разговаривать о работе — съемках в кино, о спектаклях. Но большинству читателей интересна в первую очередь частная жизнь их кумиров. Поэтому мой разговор с Людмилой Марковной ГУРЧЕНКО — актрисой, женщиной, которой восхищается и будет восхищаться еще не одно поколение, — просто о жизни.

— Людмила Марковна, нет чувства, что в жизни вы уже всего достигли, что все самое главное уже позади?

— Нет. Отчего же? Надеюсь, что впереди у

меня еще много хорошего и интересного. В общем, как писал Толстой, «ЕБЖ» — если буду жива.

— А что вам интересно в жизни?

— Я не люблю все то, что было вчера. Даже не вчера, а то, что было полчаса назад. Не то чтобы не люблю… Просто это уже ушло, исчезло. Мне интересно то, что происходит сейчас. Обстановка, атмосфера… Я люблю чувствовать сиюминутное напряжение.

— Вы всегда великолепно выглядите. В спектакле «Бюро счастья» появляетесь в потрясающих

нарядах. Что для вас стиль?

— В моем понимании стильно выглядеть — это прежде всего не быть смешной. Самое страшное для человека — быть смешным. Не уметь взглянуть на себя со стороны. Надо знать, что и куда надеть, чтобы чувствовать себя вольготно и удобно. Важно не быть разодетым как петух.

— Где вам комфортнее — на сцене или дома на кухне?

— Зачем же такие крайности? Это как «бедный — богатый». Понимаете, дома я все с себя сбрасываю. Там я такая

несчастная. Тихонько хожу, могу ссутулиться. Увидев меня дома, во мне можно разочароваться. А на публике я обязана себя преподнести, подать. Дома я могу прилечь, взять к себе собаку. Ну правда, это же так естественно! Если я после спектакля пришла не усталой, значит, что-то не так сделала, не выложилась до конца. Но такого обычно не бывает.

— Как вы думаете, вашим домашним с вами легко?

— Думаю, что тяжело. Вообще с актрисой тяжело. Мужчине-артисту

проще. У него может быть жена, которая имеет возможность вообще бросить работу. У женщины все по-другому. Муж актрисы — редкий человек. Как, скажите, возможно жить с женщиной, которая отдает себя прежде всего профессии, зрителям? Ну год мужчина получает от жены ошметки, ну два. А потом ему надоедает. Нет, муж актрисы должен быть устроен по-особому.

— А ваш супруг устроен правильно?

— Я счастлива, что у меня есть плечо, на которое я всегда могу опереться.

Это приятно. Я рада, что впервые в жизни могу подчиняться его глазам, словам, советам. Если чувствую, что Сергей недоволен тем, что я делаю, немедленно стараюсь исправиться.

— Сергей Сенин не только ваш муж, но и продюсер. Это не мешает нормальной семейной жизни?

— Мы не были бы вместе, если бы главным в наших взаимоотношениях не было общее нравственно-художественное ощущение жизни и работы. Не говорю: «искусства», «творчества». Ненавижу эти слова.

У нас с мужем близость интересов до невозможности! Никогда не было противоречий не только в восприятии того, что мы делаем, но и в восприятии того, что мы читаем. С годами понимаешь, что главное — не страсть, не влюбленность, а духовное единение. Важно ощущать происходящее единой рукой. Заметьте, не двумя руками, а единой. Это очень интересно.

— У вас взрослая дочь. Вы с ней друзья?

— Не могу сказать, что у нас очень уж близкие отношения. У нас разные

жизни, разные интересы. Но у нее в жизни все обстоит так, как я хотела бы. А мать я, честно говоря, никакая. Актрисе нельзя быть матерью. Все нужно отдавать или профессии, или детям. Я никогда не понимала, как это можно сочетать работу и детей. Лично я выбрала первый путь. Хотя это, может, и жестоко.

— Дочь вас понимает?

— Надеюсь, что понимает. Но у нее своя жизнь. Я вообще считаю, что нельзя вмешиваться в жизнь детей. По себе знаю.

— Но ведь вам именно отец посоветовал стать актрисой.

— Он говорил обо мне: «Актрисою будеть. Увобязательном порядке. Ее весь мир будеть знать, а женихи усе окна повыбивають». А мне тогда было всего восемь дней. И актрисой я стала действительно благодаря папе. Ведь это он сказал мне: «Иди и вжарь як следует. Никого не бойся. Иди и дуй свое!» И вот я «дула» свое! Это был ужас. Я хотела вырваться на сцену только для того, чтобы папа мною гордился. Когда его не стало,

я все еще «дула». И не могла понять, что его уже нет. Я и сейчас ощущаю его запах, вижу его руки. Это невероятно. Он всегда со мной.

— В вашей профессии у вас есть идеалы?

— Для меня эталоном являются актеры, если я не могу понять то, как им удается сделать роль. А когда я этого не понимаю, то просто с ума схожу от счастья. Я в восторге от Табакова, Роберта Де Ниро. Прекрасные актрисы Нонна Мордюкова, Маргарита Терехова, Марина Неелова, Наталья Гундарева.

Можно еще продолжать.

— Многие ваши коллеги, как и вы, сегодня занялись писательством. Вам интересно читать их мемуары?

— Никогда не читала, кроме своих (смеется.). Если серьезно, меня очень интересовала в свое время Вивьен Ли. Но не ее мемуары, а то, что писали о ней.

— В вашей книге «Аплодисменты» мне запомнились слова «справедливый господин случай». Этот «господин» был справедлив к вам?

 

— Нет, так было лишь на «Карнавальной ночи». Я слишком долго

к этому шла. Вся моя двадцатилетняя жизнь подвела меня к работе в этой знаменитой комедии, эта жизнерадостность моя, которая била через край. Я могла идти по Арбату и вдруг побежать, понестись. Теперь вспоминаю: куда неслась, зачем? Иногда ловлю себя на мысли: «Боже, как жаль, что это кончилось, куда-то ушло». Сегодня я тихо иду по улице, по тому же Арбату, и думаю: «А что же мне теперь-то не бежится?» Случай с «Карнавальной ночью» был очень точным.

Он вынес меня. Потом, правда, был большой отлив. Затем, спустя годы, «Старые стены» — это второй, пожалуй, счастливый случай.

— У вас есть жизненный девиз?

— А как же! «Светить всегда, светить везде, до дней последних донца».