Разговор по душам с любимой артисткой: «Не думайте о плохом»

2 Апреля 2011г.

Несколько лет назад мы общались у нее дома — и то, что она рассказывала тогда, сейчас кажется таким трогательным, до боли в сердце…

Внешность ее поразила. Молодое лицо, без грима. Только глаза подкрашены. Гладкие короткие волосы. Высокий лоб. Простужена, кашляет. Говорит просто, серьезно. Улыбнулась только к прощанию.

Дом в переулке возле Маяковской, уютный, необыкновенно личный, носящий черты хозяйки. Все вкусно (от слова вкус) — от мебели до чашки с кофе.

— Вы живете в одном из самых прелестных мест Москвы. Маяковка, Патриаршие — вы стремились сюда?..

— Первое, когда я в Москву приехала во ВГИК, угол сняла на Маяковской — я ж Маяковского обожаю… Позже у меня была комната на Ленинском проспекте, через четыре года мне дали квартиру от Союза кинематографистов. И я ее поменяла на этот район — на Маяковской.

«Я не прощаю. Я исчезаю»

— Люся, когда выходите на сцену, вам легко, вы летите или тяжело работаете?

— Работаю. Колоссально. Кто-то внутри прет вперед: давай, на этой волне… ну давай… и пошло, и пошло… А потом, после выступления, начинается такой противный анализ, где ты себе самый большой судья… И так важно услышать что-то от родного человека, а он вдруг говорит: знаешь, я сидел и думал, к чему бы придраться… И так искренне! Аж плохо становится…Ты сидишь и думаешь, к чему придраться! И какой смысл в такой личной жизни? Нет стабильного, о котором мечтаешь…

— Если б было стабильное, наверное, с ума б сошли.

— Ну что вы! Я до такой степени поря… как это называется…

— Порядочный человек…

— Да, консервативный до неприличия. У меня никогда не было параллельных романов. Не было романов с режиссерами. Боже сохрани. Он должен быть для меня недосягаемым… а если я запах буду слышать… Нет. Я очень брезгливый человек.

— Любовь играла главную роль или второстепенную?

— Вначале главную. Абсолютно. Мне всегда безумно хотелось, чтобы был человек, которого я буду обожать… Я однолюб. Проклятый. Понимаете? А потом это все сгорает. Но я не прощаю. Не умею.

— Что значит однолюб? Вы же не один раз любили?

— Я разочаровывалась — очень больно. Как это объяснить? Если тот, кто мне нравится, смотрит на другую, я хочу исчезнуть, я сразу такая несчастная и больше не могу подняться на ту высоту, на которую он меня поднял. На высоту женщину поднимает все-таки мужчина. И я подаю на развод или… исчезаю. Это очень мучительно.

— Люся, я помню ваш взлет, потом попытка «Современника», не получилось — алкоголь, да? Говорили, что падала с ног…

— Жуткая сплетня. Никогда не падала. Кто меня знает, ни разу в жизни меня пьяной не видел. Может быть, то, что я снималась в фильме «Гулящая»… Я могла шампанского выпить, бокал, и все.

— Господи!.. Но был же период, когда вы пропали?..

— Меня уничтожили. Это был 57-й год, Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Вербовали всех. Вы смотрели фильм покойного Леши Габриловича «Мой друг — стукач»? Когда он согласился от испуга. А со мной не прошло. На той же лавочке его вербовали! У того же дома! Я когда смотрела, мне плохо было…

— Тогда, может, они эти слухи специально распространяли?

— Может быть. Наша семья совсем в другом измерении существовала. Папа из батраков, мама — уничтоженный дворянский род, поэтому испугана. Мама с ходу поняла все. А папа не понимал. Как так — Родина, Сталин, ура! И вот это мое большое прозрение, и такой удар… В «Современник» меня приняли, я делала все честно, но поняла, что там погибну. Потому что играла тетушек, девушек с веслом, с коромыслом, в хоре, в колхозе. Роль Роксаны в «Сирано де Бержераке» мне дали — так это не мое, природа не та…

«Помнишь, Люсенька, как не было цветов?»

— Что сегодня вас держит, Люся? Бог, религия?

— Я не религиозна. Хотя мне с детства нравилось пойти в церковь — хор, красота убранства, воздух, который пахнет ладаном… Меня спасает киношное «вдруг». Когда я очень плохо себя чувствую на съемке, уже лиц не вижу… Я впускаю в себя мою боль. И тогда происходит вот это — «а вдруг»! Но несколько раз в жизни были провалы. Когда пускала все на самотек: эй, я такая, что все смогу! За это я сильно была наказана.

— Плакали?

— Нет. Противно было от собственной самоуверенности. Всегда нужно самообучение, чтобы завтра, если позовут, быть готовой. Потому я смотрела все фильмы. Я очень много читала. С утра до вечера слушала джазовую музыку, чтобы свободно импровизировать в роли… И дальше мне уже ничего не было страшно.

— Как вы зализывали раны?

— Беду надо перележать. Я вообще люблю лежать очень много. Если вы думаете, что я зарядкой занимаюсь, то нет. Я репетирую лежа. Танец — лежа…

«Он должен меня завоевать»

— А как начинается любовь? Он вас должен завоевать?

— Обязательно. Я никогда шага не сделаю. Я по старинке. Если мне нравится человек, он никогда этого не поймет, я и виду не подам.

— А вы теряете голову? Или уже нет?

— Нет, не теряю. Я всегда думаю о плохом. Когда успех — сразу думаю: а был неуспех! Ах, сколько цветов — а помнишь, Люсенька, как не было цветов, всем дарили, а тебе нет? Может, это ужасно, но у меня так. Меньше думайте о плохом.

— Люся, значит, когда уже нет никаких сил — еще рывок, и выходишь за пределы, так?..

— Так. И вот тут-то все и начинается. Тут-то, как говорил папа, мы и добираемся до Бога.