Тяжелые утраты

В декабре 1998 года Людмила Марковна находилась в больнице — ей делали операцию гнойного гайморита. Его она заработала еще в 1975 году на съемках «Двадцать дней без войны». Эх, работа-работа… ради нее все приходилось терпеть — и многочисленные проколы и операции, и перелом ноги, и нескончаемые наркозы, и костыли с палками, и холесциты, и колиты.

А всего через две недели Гурченко должна была играть в спектакле, где одинаково важна и моральная сила, и физическая выносливость. А тут еще и анализ крови неважный! Что делать? Оставалось только мысленно репетировать и повторять диалоги. Не работать или не думать о работе Люся не могла. Ничто и никогда не могло ей помешать!

Когда ее пришел навестить Сергей Михайлович, на нем лица не было. Он был не похож на себя обычного — был угрюм и молчалив. Игру в «молчанку» первой прервала Люся:

— Что случилось? Почему ты молчишь? Ходишь туда-сюда?

— Понимаешь, Люся, ты все равно узнаешь об этом… Мне тяжело говорить… Случилось… Трагедия… С Марком…

— В Англии? Или он прилетел?

— Он прилетел…

— Что с ним? Он заболел?

— Нет.

— Попал в автокатастрофу? Что? Тоже нет? А что еще? Ну не умер же он?

В палате повисла пауза.

«Да вы что? Господи!» — не верилось Люсе. От нее скрыли, что ее мальчик умер от передозировки. Ему было всего шестнадцать лет. Такой молоденький, такой юный… Откуда все эти внезапные решения мамы и Маши? Откуда такое поведение? Почему от нее все скрыли? А какие у Гурченко были на него надежды… Милый Маричек… «Люся, я все понимаю! Я тебя люблю!» — крутились в голове Гурченко слова внука.

Тут же она вспомнила их последнюю встречу… В тот день Марк и его друг пришли к ним в гости. Его визиту всегда радовались, двери Люсиной квартиры всегда были для него открыты в любое время дня и ночи. Сергей Михайлович тоже хорошо к нему относился. Он даже смешливо интерпретировал его имя, называя его «Марчелло». Марка эта идея очень забавляла, он громко и весело смеялся. Тогда же он пообещал, что придет на спектакль, где играла Гурченко, если не уедет в Англию, на учебу.

— Знаешь, Люся, я понимаю, что тебе по душе обычная школа. Но в Англии интересно. Там столько охраны! Больше, чем учеников, — объяснял Марк.

— Ну, может быть, я не понимаю чего-то! Времена меняются! — выкручивалась Люся.

Тогда Марк пришел повидаться с бабушкой, словно чувствуя, что это их последняя встреча. Больше они не увидятся никогда!

Но почему так случилось? Зачем он поехал в Англию? Чтобы умереть? Почему никто не сообщил? Мама? Маша? Почему они не позвонили? Что произошло? Кто виноват? Может с того лета все и началось?

В ту пору была удивительно хорошая погода. Дача, ароматы, буйная растительность. Все жило и все благоухало. Малыши, Капошная и Маркуша, играли, дурачились, носились, весело смеялись. И Маша счастлива и Сашей. Зять действительно хороший «попался»! В личном плане у Люси все было также прекрасно — отношения с Костей были очень теплыми и доверительными. Доверие — пожалуй, одно из важнейших качеств, которые Люся ценила в людях. На тот момент в Косте все это было. В общем, это время казалось Людмиле Марковне счастливым и светлым. И вдруг… Маша, которая только-только разговаривала с мужем и всем улыбалась, теперь со слезами на глазах. По лицу мамы Лели было ясно, что она давно в курсе Машиной семейной жизни. Только Люся ничего не знала и не понимала. Саша, которого она, кстати, всегда защищала и, в общем-то, всегда была на его стороне, подошел к ней и присел рядом.

— Саша, что случилось? Почему Маша плачет? — спросила Людмила Марковна.

— Знаете, Людмила Марковна… Мне бы такую, как вы! — после долгой паузы выпалил зять.

У Люси потемнело в глазах. В этот момент она словно потеряла над собой контроль. Как можно такое сказать матери?

А ей что делать? Молча сидеть или улыбаться ему? Ну, уж нет! Она должна защитить свою семью, свою дочь… «Где же ты, папа? Вот был бы ты с нами, все строилось бы совсем по-другому!» — думала, скучая по папе, Люся. За Машу, которая выросла без отца, за Маркушу, за папу Гурченко могла дать отпор любому!

— Дорогой Саша, я бы с тобой и рядом никогда не села!

Тогда он и ушел из семьи. На тот момент у него уже были отношения с другой женщиной. Оказывается, как позже узнает Люся, он кидал Маше фразы, вроде: «И кому ты с двумя детьми теперь нужна?».

— Люся, а ты знаешь, моя мама в школе записана как Мария Гурченко, а у Леночки нет? В тот год, когда она в школу пошла, папа уже вернулся! — рассказал однажды бабушке внук.

Семилетний мальчик запомнил все! Для него эта семейная история не прошла даром! Неужели поэтому его жизнь сложилась именно так?

Потом Саша подал на развод. У бабушки Лели были свои соображения на этот счет. Она посоветовала Маше сказать в суде, что она, мол, сама выросла без отца и не желает, чтобы ее детей постигла та же участь. Гурченко была категорически против этой речи:

— Маша, это позор! Какой стыд! Не надо! Как-нибудь переживем!

— Люся, это ты такая! Мы с Машенькой так не думаем! — утвердительно «отрезала» Леля.

В итоге они развелись. Леля переживала, Маша тоже. А спустя год, Саша начал звонить и договариваться о встречах под совершенно различными предлогами. Вскоре они повторно расписались. Маша цвела от счастья!

Но прошлых поступков не изменить, а дети целый год жили без отца. Маркуша целый год оставался единственным мужчиной в семье.

И вот два самых любимых человека Людмилы Марковны покоились на одном кладбище. Думала ли она об этом тогда, в сентябре 1982 года, когда он только появился на свет? Кто знал, что Маркуше судьба уготовила такую участь?

Мама Людмилы Марковны переживала страшно. Для нее эта жизнь словно потеряла смысл — Марика больше нет. Она постоянно курила. Возможно, это помогало ей заглушить боль потери. У нее были проблемы с ногами. Она собиралась в ненавистную больницу. Захватить с собой пачку сигарет не забыла. Но врачи обнаружили совсем другой недуг — на снимке ее легкие были полностью черными, ни одного белого пятнышка. Спустя несколько дней, ей вставили трубку в гортань и продели в легкие. Мама Леля не могла разговаривать, только смотреть. Какими были ее глаза! Сколько боли, горя и печали они отражали! Сережа наведывался в больницу ежедневно, Люся — через день. Они — единственные, кто находился с Еленой Александровной постоянно.

А ведь ее боль не только физическая, но и моральная, понятна. У Лели ведь и не было иной жизни, чем той, что с Марком Гавриловичем. В то время люди не имели стольких благ, сколько есть сейчас. Они имели и дорожили, в первую очередь, друг другом! Тогда у людей не было ничего, но они были счастливы. А потом началась война, Люсина слава и тут же падение, инфаркт супруга, сложная жизнь внучки.

Рождение Марка было для нее лучиком счастья. И снова утрата…

5 мая 1999 года Елену Александровну похоронили рядом с Марком Гавриловичем, в одной могиле. Она не верила в Бога и не желала, чтобы ее отпевали. Но, по настоянию дочери, ее голову покрыли белым платком, а на лоб положили специальную ленточку. «Нет! Пусть будет так», — решила Людмила Марковна. Ведь папа верил: «Что ни говори, дочурочка, а какая-то сила есть! Наверное, Бог сидит где-то на небе и все видит!».