Воспитание театром

Перед Люсей все четче и яснее представали неведомые доселе тайны общения в театре: открыто выраженная неприязнь, умение что-то не замечать, умение молчать, не задавая лишних вопросов, умение также осторожно на них отвечать. Разбор, полетов, срывы, скандалы, оскорбления, а потом все так же, как раньше, словно и не было ничего. Гурченко научилась и это воспринимать спокойно. Постепенно, она начала понимать, что в театре нет ничего того родного, что может ее держать. Но она еще не спешила уходить и продолжала сознательно работать.

Как никак, театральные подмостки подарили ей радость, радость наблюдать за репетициями и игрой талантливых людей. А Гурченко их обожала и преклонялась перед их способностями. Но так же сильно она не любила бездарностей. «Зачем прыгать выше своего потенциала? Нужно браться за то, к чему есть способности!» — нередко повторяла актриса.

А в «Современнике» ей так и не давали новых ролей. Люся так и не сыграла ни в «Назначении», ни в «Старшей сестре». Были другие роли, где Гурченко пела и танцевала. Но на сцене почему-то оказывались совсем другие артисты. Им приходилось неделями разучивать свои слова и хореографические движения, в то время как Люся делала все в два счета!

Но два года уже она работала в театре и переиграла роли всех девочек, и ни одной женщины. А пора уже было подводить итоги. Она чувствовала, что театр не испытывает необходимости в ее таланте. Он ее не принял. Хотя, никто и никогда не сказал Гурченко, что она «бесталанна». Но какие жестокие истории происходили в стенах «Современника». Например, актеру при всей труппе могли легко сообщить об освобождении его места, мол, мера и степень его дарования не соответствует уровню коллектива. И все прямо, без всякой учтивости, тем более, дипломатии. Это было очень жестоко. Но актер всегда должен быть к этому готов. Готов к тому, чтобы всю свою творческую жизнь быть в состоянии боевой готовности!